Понедельник, 30 Ноябрь -0001 00:00

"Листы каменной книги" Часть 1.

По следам удивительной книги «каменного века» - петроглифам была написана знаменитая теперь на весь мир книга Александра Михайловича Линевского «Листы каменной книги».

 

Листы каменной книги

 

 

А.М.Линевский (1902-1985) известный карельский писатель, историк-археолог и этнограф. Именно он первый исследовал беломорские петроглифы, именно ему принадлежит открытие основной части каменных рисунков. Именно А.М. сделал первые предположения датировки изображений, толкование сюжетов, первые гипотезы и закономерности создания.

 

Листы камменой книги и каллевала

 

Открытие петроглифов под названием «Бесовы следки» и послужило толчком к написанию научно-фантастической повести «Листы каменной книги».

Повесть переносит нас в мир древнего человека на 6-5 тысячелетий назад. Мы попадаем в настоящее древнее жилище, участвуем в общинных ритуалах, охотимся на лося в лесу, охотимся на белуху или «усатого» моржа, ставим капканы, делаем первое настоящее оружие человека, шьем теплые одежды из шкуры оленей, изготавливаем горшки, вызываем духов, переживаем все трудности и радости вместе со своими братьями и сестрами. Мы становимся настоящими сыновьями Кита и просим помощи и защиты у Хозяина моря. Мы выбиваем рисунки на скалах, сражаемся с недругами и, конечно же, побеждаем.

Мы становимся частью этого мира, чувствуем тонкую связь между миром Северной природы и человека.

А.М. Линевский очень подробно и тщательно описывает жизнь древнего человека. Книга знакомит нас хоть и с фантастическим миром, но многие факты являются довольно правдоподобными. Все те знания, которые автор получил, изучая так долго карельские петроглифы, он вложил в свою повесть.

Книга стала национальным достоянием и переведена на многие языки мира. Не смотря на то, что она нацелена скорее на детей, взрослые с огромным удовольствием читают эту повесть. Книга может стать незаменимым проводником в мир наскальной живописи и жизни древнего человека. Вооружившись информацией и впечатлениями от прочитанной книги гораздо интереснее и результативнее посещать и рассматривать настоящие «листы каменной книги».

Некоторые отрывки из книги помогут вам погрузится в этот таинственный и загадочный мир:

 

Мир людей и мир духов

  •  Лисья Лапа не даст погубить ни одной девушки стойбища. Надо отвести от них опасность. Она знает, что надо для этого сделать! Не в обычае старой колдуньи было откладывать задуманное. Она разрисовала охрой руки и лицо и побрела навстречу охотникам. Они всегда проходили одной дорогой - по тропе мимо скалы у порога.

Старуха взобралась на скалу и, опершись подбородком на высокий посох - знак власти Главной колдуньи, стала ждать. Весенний ветер трепал ее седые волосы, позвякивая костяными и каменными фигурками духов, подвешенными к ее тощим косицам. Холодно было старухе. Не двигаясь стояла она, всматриваясь в синеющий лес, из которого должны были выйти охотники. Толпа измученных людей наконец показалась на тропе.

Старуха подняла посох и, как полагалось колдуньям, заговорила нараспев: - Охотники! Мои духи сказали: "Пора испытать Льока, пусть его духи пошлют нам завтра пищу, а не пошлют - значит, они враги нашему роду. Значит, Льок виноват в нашей беде!" Кремень настороженно посмотрел в иссушенное голодом лицо старухи, но она не опустила глаз.

- Так говорят мои духи! - повторила она. Кремень повернулся к охотникам и велел позвать Льока. До стойбища было недалеко, ждать пришлось недолго. Льок подошел к Кремню и остановился перед ним. Охотники и старуха молча смотрели на них.

Главный охотник заговорил: - Ты седьмой сын женщины, никогда не рожавшей девочек, - значит, ты колдун, пусть помогут тебе твои духи. А ты помоги сородичам. Добудь пищу. Не добудешь - значит, ты нам враг! Подросток побелел от испуга.

Он растерянно посмотрел на старика и прошептал: - Где мне достать пищу, если ты, лучший из ловцов, не находишь ее? Ища защиты, Льок повернулся к охотникам. Может быть, они и жалели этого подростка с еще мальчишеским лицом, с чуть покрытыми золотистым пушком щеками. Он совсем не был похож на прежнего, всегда угрюмого колдуна. Но никто не осмелился сказать ни слова, молчали даже трое его старших братьев. Льок взглянул на Лисью Лапу. Мрачная усмешка, кривившая губы старухи, еще больше напугала его.

- Откуда же мне добыть пищу? - спросил Льок охотников. - Проси Друга, он милостив, - ответил Кремень. Старик протянул Льоку метательную дубинку колдунов, которую для счастья носил эти дни, и, с трудом передвигая опухшие ноги, направился к стойбищу. За ним побрели охотники. Старая колдунья, опираясь на посох, поплелась вслед. Юноша сел на выступ скалы и опустил голову. Из гладкого зеркала воды, скопившейся в глубокой выбоине, на него смотрело осунувшееся лицо подростка.

"Проси Друга, он милостив", - сказал Кремень. Другом охотники называли таинственного Роко. С незапамятных времен, из поколения в поколение, передавалось поверье о маленьком горбуне с большой ступней. Когда-то он сам жил в стойбище и был охотником. Звери, птицы и рыбы слушались его зова, он один мог загнать целое стадо оленей. Стойбище не знало при нем голода, люди были сыты даже весной. Охотники любили его, но женщины смеялись над его горбом и большой ступней.

Однажды, когда женщины мяли глину, собираясь лепить горшки, Роко проходил мимо, и одна из девушек крикнула ему: "Иди к нам, горбун, твоя ступня только и годится, чтобы месить глину!" Роко так обиделся, что навсегда ушел из стойбища. Где он поселился, никто не знал. Говорили, что он ушел к "лесным людям" - бурым медведям; рассказывали, что он и сейчас живет среди них. Роко затаил обиду на женщин, поэтому они боятся его. А охотникам он остался другом, в трудное время выгоняет зверя навстречу их копьям и стрелам, посылает удачу смелым и сильным.

- Роко! - в отчаянии зашептал Льок. - Пошли добычу. Пожалей, иначе меня убьют. Юноша вытянулся на скале, прижимаясь лицом к холодному камню. "Что делать, где искать добычи? Что будет со мною завтра?" - спрашивал он себя и не находил ответа. Долго лежал подросток, полный страха и тревоги.

Вдруг совсем близко, почти над его головой, зашелестели тяжелые крылья. Даже не открывая глаз, Льок узнал крылатого гостя. Боясь спугнуть его, подросток еще крепче прижался к скале. Непривычно скользя широко расставленными лапами по прибрежному льду, огромный лебедь медленно сложил крылья. Приподняв голову, Льок увидел, что лебедь замер на месте. Тревожно выгибая шею, он рассматривал черневшую во льду полынью. Близость ревущего порога, должно быть, беспокоила птицу. Это был разведчик, который летит впереди стаи, чтобы найти место, пригодное для ее отдыха. Если летят лебеди, значит, пришла настоящая весна. Скоро прилетят и другие птицы, добычи будет много, голоду придет конец.

 

Сравнения в листах каменной книги

 

Но сейчас Льок об этом не думал. Его рука потянулась к лежавшей рядом метательной дубинке колдунов. Зажав ее в кулак, юноша пополз к лебедю. Из-за грохота водопада птица не услышала приближения человека. Когда он подполз совсем близко, она пошевельнулась и, неуклюже переваливаясь, стала расправлять крылья. Лапы лебедя уже отрывались от земли, когда дубинка ударила его по тонкой шее. Ломая о скалы маховые перья, лебедь тяжело рухнул наземь.

Тотчас в руках Льока хрустнули его шейные позвонки, и громадные полукружья крыльев бессильно распластались по скале. Не смея верить удаче, Льок сжимал шею лебедя, чувствуя сквозь перья его теплоту. Он хотел приподнять птицу, не не мог - не хватало силы. И только тогда он понял, какая в его руках завидная добыча! Долго смотрел Льок на окрашенные заходящим солнцем розовые перья, голубовато-белые в тени... Льоку хотелось как можно скорее созвать сородичей и похвастать нежданным счастьем. Но как выпустить из рук такую добычу, отдать ее грозному старику и, может быть, только смотреть, когда другие будут ее поедать?

Льок не был охотником, но знал охотничьи порядки - он растянулся на крыле, захрустевшем под тяжестью его тела, привычным движением пальцев выщипал на шее ряд коротких перышек и прижался губами к начавшей холодеть коже. Острые зубы прогрызли тонкую кожицу и жилу. Солоноватая, еще совсем теплая кровь полилась в рот. Ее было так много, что, когда Льок истощенный голодовкой, оторвался от птицы, он опьянел до тошноты. Неудержимо захотелось спать. - Спать, спать, - прошептал Льок, с каждой минутой хмелея все больше и больше. Тяжелый сон, всегда охватывающий изнуренного и ослабевшего человека, когда он наконец поест досыта, сковал юношу.

Первые рисунки

  •  Там у него было любимое место — пологая из красного гранита скала, уходившая в воду.

Льок нередко подолгу лежал на скале, словно ящерица, греющаяся на солнце. Однажды он забрался на островок поздним летом и, по обыкновению, пошел к скале. Вода, скрывавшая веснами большую часть скалы, теперь спала. Льок вскрикнул от удивления — на красном граните белел рисунок рыбы.

Она изогнулась, словно семга, скачущая через камни порогов, когда она поднимается вверх по течению, чтобы метать икру. Льок наклонился и потрогал изображение рыбы пальцем. Поверхность рисунка была шероховатая из-за мелких выбоинок, потому-то она казалась матовой, хотя вся скала ослепительно блестела под лучами солнца. Юноша очень удивился — кто мог сделать рисунок семги?

Спросить у кого-нибудь из жителей стойбища он не смел. Сюда, на этот остров, привозили на вечное изгнание тех, кто нарушил обычай племени. Никому из сородичей не разрешалось приходить сюда. Сейчас в голове Льока все соединилось в одно: неизвестно откуда взявшийся рисунок семги, колдун, который выбивал узор на голыше-обереге и изображение Роко на шкуре. Льок даже вздрогнул, так его поразила новая догадка. Неведомый сородич, верно, приманивал к островку семгу ее изображением на камне! Он колдовал! Льок тоже так сделает, только еще лучше. Он выбьет на Священной скале фигуру Роко. Тогда сами охотники смогут просить об удаче своего друга.

И вот на Священной скале, где издавна собирались колдуньи, вскоре послышался равномерный стук камня о камень. На поверхности ярко-красного склона, сглаженного ледником до блеска, сначала появилась голова Роко, потом большой горб. Льок изредка вытирал рукавом выступавший на лице пот. Руки немели от усталости, но он продолжал выбивать на твердом камне одну ямку за другой. Вот уже появилось туловище... Нога с огромной ступней... С каждым ударом все яснее вырисовывалась фигура Друга, совсем такая же, как на оленьей коже. Роко смотрел в сторону реки, почти круглый год кормившей стойбище.

 

Сочинение листы каменной книги

 

— Пусть Главный охотник потребует, чтобы Друг вызвал из глубины моря в воды Выга много-много жирной семги, — бормотал Льок, сжимая кусок гранита. — Пусть ее наловят столько, чтобы хватило в запас на зиму. Когда от усталости рука совсем онемела, Льок поднялся и, отступив на шаг, задумался — какими изобразить уши у Роко: длинными, как рассказывают старики, или короткими, как у всех людей.

Вдруг где-то поблизости раздался крик: — Он осквернил Священную гору! Горе нам! Горе! На том месте, где скала уходила под заросли вереска, стояла Лисья Лапа и в ужасе трясла руками. На блестящей поверхности камня белели очертания ненавистного колдуньям горбуна! Как совершать теперь древние обряды, когда со скалы на колдуний будет смотреть Роко, покровитель мужчин и заклятый враг женщин? Льок навсегда лишил мудрых старух их заповедного места колдований... Ничего хуже этого не могло случиться!

 

Обряды охотников

  •  И вдруг до его слуха откуда-то сверху донесся еле слышный знакомый звук. Льок поднял голову. В чуть светлеющем небе он ничего не увидел, но знакомый звук повторился. Сомнений не было — это летели гуси. Льок радостно засмеялся. Чтобы приманить семгу — выбивают изображение семги, чтобы приманить гусей — он выбьет на скале гуся.

Надо спешить, пока не взошло солнце. В назначенное время охотники вместе с Кремнем, нахмуренным и озабоченным, пришли на островок. Они с удивлением увидели, что на скале, подле огромной ступни Роко, появился большой, толстоклювый и длинношеий гусь.

Льок, указывая на новый рисунок дубинкой, сказал: — Пусть каждый охотник метнет в птицу мою дубинку. Кто попадет сейчас, тот не промахнется и на охоте. — Так делали наши старики! — воскликнул Нюк, один из самых старых охотников. — Откуда Льок узнал этот обычай? — Это духи его научили, — ответил другой старик. — Кто кроме нас, мог знать об этом? «Пусть верят, что духи», — подумал Льок.

Он протянул дубинку молодому охотнику, стоящему с краю. То был Ау, который несколько зим назад учил маленького Льока охотиться за линяющими гусями. И это была большая ошибка — дубинку, конечно, надо было вручить Главному Охотнику. Глухой рокот, пробежавший по толпе, и гневный возглас оскорбленного старика смутили неопытного колдуна. Но Ау не исправил промаха Льока. — Раз колдун дал мне, значит, так нужно! — размахивая дубинкой, громко сказал он. Главный охотник выхватил дубинку из рук Ау. — У Кремня есть еще сила, — угрожающе проговорил он. — Может, хочешь побороться со мной? Ау молча опустил голову. Он хорошо знал, какие страшные руки у старика: схватил — не выпустит живым. — Будешь бросать последним, — приказал Кремень и, далеко отведя руку, метнул дубинку. Она со свистом описала дугу и конец ее ударил по шее выбитого на скале гуся. Старик горделиво взглянул на толпу — меткость руки считалась главным качеством охотника — и передал дубинку стоявшему рядом с ним старому Нюку.

 

О книге листы каменной книги

 

Сначала старшие охотники, потом те, кто был помоложе, один за другим метали дубинку в изображение гуся. — Если ты попал в гуся сейчас, значит, попадешь и на охоте! — громко говорил Льок каждому, метко попавшему в птицу. Эти слова, сказанные колдуном, дружащим с Роко, рождали у охотников уверенность в удаче. Такое колдовство казалось им надежнее, чем малопонятные завывания старух. Охотники повторяли за Льоком: — Я попал сейчас, я попаду и в лесу! Последним, как приказал Кремень, метал дубинку Ау. Молодой охотник был так обижен наложенным на него наказанием, что не попал в цель ни в первый, ни во второй раз.

— Теперь идите! — громко сказал Льок. — На маленьких озерах, среди скал, вы найдете добычу. Все разошлись, и у порога Шойрукши остались только Льок и Кремень. Юноше стало страшно.

— Ты тоже иди, — пробормотал он, набравшись смелости. — Твоя добыча будет богаче всех. — Много колдунов сменилось на моем веку, — не слушая его, сказал старик. — Ты первый нарушил наши порядки. — Мои духи велели так, — неуверенно ответил Льок, — разве я могу ослушаться их? Главный охотник молча взял его за руку и подвел к самому краю скалы, под которой, зажатая в узком гранитном ложе, кипела вода порога. — Пять зим назад с этого места я сбросил колдуна, посмевшего пойти против меня. — Кремень не спускал глаз с побледневшего лица юноши. — Его духи не помогли ему и не покарали меня. И твои духи не помогут тебе! Льок попятился, но Главный охотник крепко держал его руку. — Я ничего тебе не сделал плохого... — Сделал! Ты нарушил порядок, ты прогнал мудрых старух со Священной скалы, теперь они сердиты на меня. Ты хочешь свалить на меня вину за неудачи на промыслах! Сегодня ты ввел новый обычай... — Старики сказали, что он был раньше. Кремень так сжал руку Льока, что тот невольно вскрикнул. — Помни, если не хочешь себе беды: как жили мы раньше, так и теперь должны жить! Старик наклонился к юноше так близко, что косматая его борода коснулась лица Льока. Ладони старика легли на плечи Льока, все крепче и крепче сдавливая их. И вдруг юноша почувствовал, как отделяется от земли. Показалось, будто со всех сторон надвинулась темнота. Шум порога стал ближе и сильнее, потом стал удаляться и глохнуть. Юноша запомнил, как сверкнули над его лицом страшные глаза Кремня. Больше он ничего не помнил.

 

Сравнения в листах каменной книги

 

Когда Льок очнулся, грозного старика не было на скале. Юноша приподнялся и застонал — плечи сводило от острой боли. Много силы еще было в руках Кремня, столько лет оберегавшего свою власть над стойбищем. Вести по селению разносились быстро. Не успели охотники покинуть скалу, как Лисья Лапа уже знала все. Мальчишка завел новый порядок — сегодня охотники сами колдовали на священном месте, издревле принадлежавшем мудрым старухам. «Если мужчины перестанут верить нашим духам, что будет с нами, колдуньями! Не захотят слушать наших заклинаний — не захотят и заботиться о нашей старости», — горько думала старуха. Но Главная колдунья не могла так легко выпустить власть из своих цепких рук. Она решила поговорить с Кремнем. Выйдя на тропинку, ведущую от Священной скалы к лесу, Лисья Лапа, опершись на длинный посох, стала ждать.

Кремень и в самом деле скоро показался из-за поворота. — Не моя вина, — увидев ее, сразу сказал старик, — справляйся сама с мальчишкой. Он хотел пройти мимо, но Лисья Лапа протянула батог поперек тропы. — Разве колдун выше Главного охотника? — спросила она. — Откуда я мог знать, что он затевает? — угрюмо взглянул на нее Кремень. — А теперь охотники верят ему. — Что будет, если желторотые станут попирать обычаи старших? — Сейчас он лежит на скале. Теперь он многое понял. Может, станет умней? — уклончиво ответил Главный охотник и, обойдя протянутый поперек тропы батог, пошел дальше. Потом обернулся. — Мы сверстники. Разве твоя молодость не была моей молодостью? — медленно проговорил он. — Обида твоей старости — обида для меня! Старуха долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся за густым ельником. Затем она побрела в стойбище. Льок, возвращаясь после ссоры с Кремнем в свою землянку, увидел бредущую по тропе колдунью. Встречаться с ней сейчас ему не хотелось. Юноша спрятался за ель. Едва передвигая ноги, пошатываясь и часто приостанавливаясь, мимо него медленно прошла колдунья. Льок услышал, как она бормотала: — Я мудрая, а он глупее олененка. Справилась с его матерью, справлюсь и с ним... Как только старухи не стало видно, Льок вышел на тропу и острым камнем разрыхлил землю, на которой остался след ее ноги. Это считалось верным средством нанести врагу вред. — Ты мудрая, а я хитрее тебя! — тихонько шептал он.

Колдуны и колдуньи

  • Наконец наступила долгожданная весна. Высоко в сиявшем небе затрубили почти невидимые людьми журавли. Это был верный знак, что вот-вот прилетят бесчисленные стаи всякой птицы. И вправду, уже к вечеру на вскрывающихся ото льда озерах слышалось деловитое кряканье уток, громкое гоготанье гусей. Заглушая эти звуки сотней других, на большие полыньи спускались все новые и новые стаи. Держась в стороне от этой шумной сутолоки, проплывали парами важные, молчаливые лебеди. Нельзя было узнать еще совсем недавно по-зимнему угрюмых, безмолвных озер. На каждой льдине, на каждом свободном клочке воды, на скалах, по берегам кипела жизнь. Большой гусь на склоне Священной скалы был теперь тоже не одинок. Льок выбил рядом с ним лебедя и трех уток. Чтобы охота была удачной, молодой колдун каждое утро метал в них дубинку. А так как охота и впрямь была удачной, никто не сомневался в пользе нового колдовства. Только Лисья Лапа качала головой. Разве в прошлую весну меньше было дичи? Но вслух она не смела ничего сказать. Измученным долгой голодовкой людям хотелось верить в силу нового колдуна, в его крепкую дружбу с духами.

Обрадованные обилием еды, они славили Друга охотников, милостивого горбуна Роко. В первые дни охотники не пропускали ни одной птицы и поедали даже жесткое мясо гагар. Потом они начали охотиться с разбором. Куда бы ни ступила нога охотника, всюду кишела дичь! Над озерами и озерками, от болотистых кочек до тихих стариц Выга и его притоков стоял стон от тысяч птичьих голосов. В воздухе и на воде, по болотам и вдоль берегов взлетали и камнем бухали в воду, перелетали с места на место, дрались и суетились неисчислимые стаи птиц.

Теперь всем было много дела! Охотники, не чувствуя холода, без устали били гусей, добычу более ценную, чем суетливая мелочь утиных стай. Убитую дичь сносили к условленным местам, откуда мальчишки перетаскивали ее в стойбище. Там тоже не знали передышки. Мясо гусей быстро портилось, и потому женщины и девушки день и ночь были заняты разделкой гусиных тушек. Как ни болели пальцы у женщин, никто не поддавался усталости. Сначала выдергивали твердые перья, потом выщипывали нежный подпушек. Сделав продольный надрез, с гуся сдирали кожу, покрытую слоем жира, и потрошили тушку. Внутренности, шея, голова и лапки поедались в тот же день, все остальное заготовлялось впрок. Самую мясистую часть гусиной тушки — грудку — вырезали и, нанизав на веревку из сухожилий, коптили в дыму. Кожу с жиром резали на кусочки и, вытопив жир, сливали в мешок из промытого оленьего желудка. Когда зимой копченые грудки и твердые тушки вкусно запахнут в горшке с кипящей водой, люди стойбища с благодарностью вспомнят шумное время прилета птичьих стай. Чем больше заготовлено весной, тем сытнее зима.

Каждый раз, когда колдуну надо было пополнить свои запасы, он приходил в стойбище к старухам, которых называли «хозяйками еды». Однажды, идя по тропе с пустыми плетенками, Льок встретил молодого охотника Ау, из-за которого так рассердился на него Кремень. Ау остановил его. — Вчера мой брат Зиу, — сказал он, — подслушал, что Лисья Лапа хочет навести на тебя порчу. Она околдовала кусок гусятины и велела моей матери дать тебе, когда ты придешь за едой. Что думаешь делать? — Мои духи защитят меня, — ответил Льок, но голос его дрогнул. Не было у него веры в защиту тех, кого он ни разу не видел ни наяву, ни во сне! Было две «хозяйки еды», которые выдавали пищу жителям стойбища. Льок мог бы не пойти к матери Ау, чтобы избежать опасности. Но он нарочно пошел к этой старухе. «Она не знает, что мне известно про хитрость Главной колдуньи, — думал он, направляясь к землянке, где провел свое детство Ау, — скорее всего она хранит этот кусок отдельно от других». Ничего не говоря, старуха прошла с ним по узенькому переходу в соседнюю землянку, где хранился запас пищи.

Льок внимательно следил, как «хозяйка еды» снимала с деревянных спиц куски и клала их в корзину. «Не здесь, не здесь, — наблюдая за ее руками, мысленно твердил он. — Этот кусок она хранит не здесь, она положит его напоследок». Льок угадал. Почти наполнив плетенку, старуха сняла одиноко висевшую в стороне грудку гуся. — Это такой жирный кусок, — проговорила она, — что ты можешь даже не варить его. Льок выхватил у нее из рук плетенку и спрятал ее за спину. — Отнеси этот кусок Лисьей Лапе! — крикнул он. — Мои духи запрещают его есть.

— О, Льок, — прошептала оторопелая старуха, — ты действительно великий колдун! Что-то бормоча и боязливо оглядываясь на юношу, она поплелась, выполняя его приказание, к землянке Лисьей Лапы. «Если хитрость с заколдованным куском не удалась, — провожая взглядом старуху, сказал сам себе Льок, — то колдунья придумает что-нибудь другое! Как же мне узнать о новой опасности?»

Стояла пора, когда подростки разбредались по окрестным озеркам в поисках гнезд водоплавающей птицы, в которых среди пуха белели крупные яйца. Теперь Льок уже не был мальчишкой. Колдуну не пристало шарить в прибрежных кустах. Но вот запасы кончились, а идти к «хозяйкам еды» он боялся. Да и можно разве сравнить вкус свежих яиц с копченой гусятиной, пропитанной прогорклым жиром? И Льок решился. Однако, чтобы его не увидели за этим занятием, он забирался подальше от стойбища, в чащу. Однажды он набрел на такое место, где было очень много яиц. Наевшись вдоволь, он принялся собирать яйца про запас. Вдруг его чуткое ухо уловило какие-то странное потрескивание. Льок насторожился — это не был зверь, приближался человек. Он отступил за кусты: никто из сородичей не должен встретить его здесь, у гнезд. Шаги были не быстрые — детские, не твердые — мужские, кто-то, тяжело шаркая, волочил ноги. Льок, чуть отогнув ветку, посмотрел. По еле заметной тропе плелась Лисья Лапа.

В лесу уже темнело, и юноша не сразу разглядел, что тащит на плече старая колдунья. А она несла что-то тяжелое, видно было, как старуха сгорбилась сильнее, чем обычно. Всмотревшись, Льок чуть не вскрикнул от удивления. Лисья Лапа несла ребенка. Льок узнал девочку, это была маленькая Птичка, прозванная так за звонкий голосок. «Куда она ее тащит?» — подумал Льок, тихонько пробираясь вдоль кустов за колдуньей. Лес становился все гуще, ели выше и чернее. Потом пошел бурелом, где любили прятаться рыси. Тут старуха осторожно положила спящего ребенка на опавшую хвою и, что-то невнятное бормоча, побрела назад.

Когда колдунья скрылась за деревьями, Льок подошел к девочке. Сердце его дрогнуло от жалости. Скоро ночь, ребенка растерзают звери. За что злая старуха обрекла девочку на гибель? Льок, не раздумывая, поднял маленькое тельце и бережно понес к стойбищу. Пройдя с полдороги, юноша остановился. «Если я отнесу Птичку матери, я никогда не узнаю, что замыслила Лисья Лапа, — подумал он. — Но куда же деть девочку?» Льок вспомнил про заветный островок, тот самый, дорогу к которому знал он один и где на камне у воды было выбито изображение семги. «Отнесу ее к кровавому рту земли, — решил он. — Зверей на островке нет, пищи вдоволь. С девочкой там ничего худого не случится. Посмотрю, что будет».

Исчезновение девочки заметили не сразу. Весной дети всегда кормились яйцами, которые сами же отыскивали в лесу, и засыпали там, где их заставала ночь. Никто не беспокоился о ребятишках. Но когда на третий день девочка не вернулась в землянку, встревоженная мать побежала к «мудрым». Старухи принялись колдовать, но так и не узнали, что случилось с девочкой. А еще через день Лисья Лапа объявила Льока виновником несчастья. Ветер донес до землянки колдуна неистовые крики женщин. Разрисовав лицо и руки охрой, Льок побежал в стойбище.

 

Сочинение листы каменной книги

 

Женщины встретили его угрозами. — За что ты погубил мою дочь? — крикнула мать девочки. — Разве твоя дочь погибла? — Ты убил ее! — вмешалась Лисья Лапа. — Мои духи сказали мне об этом. «Так вот оно что! — подумал Льок. — Чтобы навредить мне, злая старуха не пожалела и ребенка». Женщины в ярости подступили к колдуну. Тогда, подняв руки над головой и шевеля раскрашенными пальцами, Льок сам пошел на толпу. Толкая друг друга, женщины отпрянули назад. — Вы слышали? — громко заговорил Льок. — Духи Лисьей Лапы сказали, что девочка умерла... — Да, да, да! — захрипела колдунья. — Духи так сказали! — Мать! — повернулся Льок к женщине. — Лисья Лапа говорит, что твоя дочь мертва. Мои духи знают, что она жива! Кому из нас ты веришь? Женщина заколебалась. — Мое сердце не знает, кому верить, — прошептала она растерянно. — Не знает... — Если веришь, — тихо сказал Льок, — что она жива, то скоро прижмешь ее к груди. — Верю, верю, верю! — зарыдала несчастная. — Верю, что моя дочь жива. Льок облегченно вздохнул. — Женщины! — снова заговорил он. — Если я не найду ребенка, пусть падет на меня смерть! Но если девочка жива, пусть погибнет обманувшая вас Лисья лапа.

— Пусть будет так! — хором проговорили женщины. Этот возглас стал приговором стойбища. Теперь или Льок, или старуха были обречены на смерть. Чтобы показать, что его духи сильнее, молодой колдун принялся колдовать. Для свершения колдовских обрядов полагалось разводить костер, но Льок и тут изменил древнему обычаю. Вытащив из-за пазухи кухлянки мягкую шапку из шкуры рыси, он надел ее и закружился вокруг главной колдуньи. Лисья Лапа испугалась — такого колдовства она не знала. Стараясь все время быть лицом к Льоку, чтобы предохранить себя от порчи, она завертелась вслед за ним, пока не пошатнулась и не упала.

Когда старуха очнулась, колдун приказал ей и матери пропавшей девочки идти с ним к реке, где у берега стоял челнок, выдолбленный из ствола большой осины. Льок направил лодку сначала по реке, потом свернул в речку, вытекавшую из озера. Сгорбившись, охватив голову тощими руками, сидела старуха на дне лодки. Мысли у нее путались, сердце щемил страх — уж очень уверенно блестели у Льока глаза. Не перехитрил ли мудрую Хозяйку стойбища проклятый мальчишка? Наконец челнок пристал к островку.

Все трое вышли на берег. Льок стал рядом с женщиной и велел ей позвать дочь. Мать крикнула ребенка. Никто не отозвался. Она повторила свой тихий зов, но ответа не было. Тусклые глаза колдуньи начали оживляться. Она выпрямилась, насколько позволяла старчески согнутая спина, и что-то бормотала.

— Кричи громче, — приказал женщине Льок. — Мои духи зовут вместе с тобой. Мать закричала снова. Ее крик, молящий и жалобный, словно повис над островком. Из-за дальних деревьев отозвалось эхо. Женщина вздрогнула, а Лисья Лапа развязала ремешок на лбу, и ее девять кос, гремя амулетами, упали на костлявые плечи. — Слышишь? — торжествующе сказала она Льоку. — Духи леса смеются над твоими духами!

Но Льок вскочил на поросший мхом камень и крикнул сам: — Иди к нам! Твоя мать зовет тебя! И вот из глубины островка донесся чуть слышный голосок. Потом вдали раздвинулись кусты, и показалась девочка. — Дочь моя, дочь! — Женщина бросилась к ребенку. Увидев девочку, колдунья пошатнулась. — Обманщица! — крикнула ей счастливая мать. — Не ты ли говорила, что моя дочь погибла? Значит, твоя сила ушла от тебя? Льок посадил в шаткий челнок мать и ребенка, вскочил сам и оттолкнул лодку от берега. Колдунья осталась на островке. У стойбища толпа женщин ожидала, чем кончится спор Лисьей Лапы с молодым колдуном. Льок выпрыгнул из лодки с ребенком на руках.

Высоко подняв девочку, он громко проговорил: — Обманщица, сказавшая, что девочка умерла, осталась на островке у кровавого рта земли. Мои духи сказали: если она покинет его и войдет в стойбище — пропадет весь наш род! Этим заклинанием Льок обрекал старуху на гибель. Теперь никто из жителей стойбища не посмел бы прийти ей на помощь. В память своей победы над колдуньей Льок высек на Священной скале старуху с пышным лисьим хвостом. Тут же рядом он выбил другой рисунок — мужчина с заячьей головой ведет за руку ребенка.

Заячью голову он изобразил, чтобы всем было понятно, кто спас девочку; Льоком — маленьким зайцем — назвала его мать, когда он родился.

 

 

Другие материалы в этой категории: Листы каменной книги Часть 2. »
Координаторы "Карьялан.ру":
E-mail: contact@karjalan.ru
Телефон: +79114217813
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на karjalan.ru обязательна
Copyright © Карьялан 2006 - 2013